В рубрике “Правила танца” известные танцовщики делятся своими секретами успеха, рассказывают о трудностях профессии и тонкостях работы над собой. А еще – дают ценные советы молодым артистам. Balletristic удалось пообщаться с Бруклином Маком, премьером Вашингтонского балета. Мак попал в балет случайно, в 12 лет. А сегодня ведет спектакли с Мисти Коупленд, танцует на международных гала и участвует в гастролях English National Ballet. Нам артист рассказал о своих детских мечтах, одержимости танцем, Рудольфе Нурееве и секрете идеального дуэта.

Когда я учился в школе, нас повезли смотреть благотворительный балетный гала-концерт. Изначально я не хотел ехать, потому что в моем детстве балет не считался популярным и классным. Но когда я увидел, каков он на самом деле, мне просто снесло крышу. Это было впечатляюще.

Однажды по телевизору я слышал, как футбольные тренеры и игроки говорят о балете. О том, что они берут уроки, и это помогает им в игре. Тогда я не мог понять, как что-то девчачье и неклассное может пригодиться в таком жестком деле как футбол. Но, увидев гала, я понял – в этом что-то есть. Танцовщики были так атлетичны! Они вытворяли потрясающие вещи в воздухе, казалось, совсем без усилий.

В детстве я постоянно просил маму отдать меня на футбол. Она соглашалась, но в последний момент всегда находила отговорку. И вот я придумал уловку. Сказал маме: «Если ты действительно поведешь меня заниматься футболом, я начну брать уроки балета». Я-то уже знал, что балет классный. Но люди вокруг продолжали думать иначе. И я решил, что если моя мама увидит, на какую жертву я готов, ее впечатлит моя решимость, и она отведет меня на футбол.

За неделю мама объездила все балетные школы в округе и, выбрав ту, которая показалась ей лучшей, привела меня к директору. Сказала: «Дайте нам стипендию». Он был ошарашен: «Вы кто вообще такие? Мы никому не даем стипендии». И мама заявила: «Вы просто не видели моего сына!». Она настолько поразила директора своим напором и прямотой, что он согласился на меня посмотреть. В носках и шортах я прошел с ним в класс, и он дал мне 20-минутный урок. А после сказал моей маме: «Ноги у него в порядке, над гибкостью надо немного поработать, но его стопы просто ужасны». И я такой: «В смысле – стопы ужасны? У меня на ногах все 10 пальцев, что вас не устраивает?».

Директор поставил условие: я мог претендовать на стипендию, только занимаясь по 6 дней в неделю. Это было очень много, но ради футбола я был готов на все. Я решил освоить балет. Думал, это займет у меня месяц или два.

В детстве мне легко давалось все, за чтобы я не брался. Я был уверен, что для меня нет ничего невозможного. И тут случился балет. Он просто усадил меня на задницу.

Я всегда любил вызовы и, думаю, это затянуло меня в танцы. Я должен был покорить балет. Чем больше я занимался, тем больше понимал, сколько мне предстоит освоить. Я углублялся и углублялся, до одержимости. Каждую неделю ходил в библиотеку и штудировал все книги и видео, которые мог найти о балете. По видео я научился очень многому. За год выучил почти все мужские па и трюки, потому что постоянно проматывал записи. А потом репетировал везде, где мог: в студии, дома, на детской площадке, в магазине, на парковке, в школе. Меня было не остановить.

Моими примерами для подражания тут же стали Михаил Барышников, Фернандо Бухонес, Фарух Рузиматов, Ирек Мухаммедов. И, конечно, Рудольф Нуреев. Я нашел серию документальных видео с ним и засмотрел их до дыр. Для меня его роль в «Сильфиде» до сих пор остается эталонной. Я постоянно сравниваю с ним других танцовщиков в этом спектакле. И они никогда не выглядят так хорошо, как Рудольф.

У меня есть маленький секрет. Единственный раз в жизни я плакал, когда смотрел балет, в 12 лет. Рудольф Нуреев и Марго Фонтейн танцевали «Ромео и Джульетту» в постановке Королевского балета Великобритании. Они не просто прекрасно двигались, но создавали историю, были полностью в сюжете. Меня словно приклеили к экрану. Я впервые смотрел полнометражный балет и понял абсолютно все. Под конец плакал в три ручья.

Я никогда не был любимчиком в классе. Особенно поначалу. Учитель не поправлял меня и даже не смотрел в мою сторону. Все, что мне оставалось: слушать замечания, адресованные другим, и отрабатывать их на себе. Заниматься сверхурочно и смотреть видео. Иначе было не справиться. Мне надо было хотя бы догнать своих одногруппников, которые, в отличие от меня, занимались балетом уже по 6-7 лет.

Первый сезон в качестве профессионального артиста меня разочаровал. Меня взяли в труппу Joffrey Ballet в Чикаго. Классы были плохими, мы не танцевали классику, репертуар был ужасным, а сам процесс репетиций – совсем другим. Вообще в США с артистами практически не работают индивидуально. А если ты не в первом составе, с тобой даже не репетируют – просто смотри и запоминай, что делают другие.

В Америке все слишком быстро. В общих чертах, без работы с репетитором. Нужно, чтобы артисты схватывали все немедленно, на уровне инстинктов. Сезон длится всего 7,5 месяцев, а летом мы полностью свободны, за свой счет. И за эти 7,5 месяцев нам нужно показать ряд постановок. У педагогов не хватает времени, чтобы вдаваться в детали. Это большая ошибка, на мой взгляд.

Чтобы стать ведущим солистом, необходимо хорошо танцевать и играть на сцене. Но при этом никто не хочет с тобой заниматься. Парадокс. Даже лучших танцовщиков компании обделяют персональным вниманием.

Меня стали замечать после балетных конкурсов. Люди сами находили мои контакты, приглашали на гала или другие конкурсы. На них, как правило, присутствуют педагоги или директоры разных трупп. Так что все завертелось, как снежный ком, и я начал работать по всему миру.

Самое сложное в работе приглашенным артистом – долгие перелеты и смены часовых поясов. Вроде только прилетел, и опять надо садиться в самолет. А бывает, у вас с партнершей есть всего несколько часов, чтобы познакомиться и с 0 отрепетировать ваше концертное па-де-де.

С таким графиком главное – вовремя ложиться спать. Если я знаю, что мне нужно рано лечь, я специально репетирую до полного изнеможения.

Танцевать в паре – как заниматься любовью. Секрет хорошего дуэта – в чувствительности к потребностям и телу партнера, времени. Так что в нашем деле нужно быть Казановой. Все танцовщицы разные, а суть танца в паре – заставить партнершу сиять. Я знаю танцовщиков, которых на сцене заботит только их собственный вид. Они всегда чуть отстают, девушкам с ними некомфортно. И я сразу понимаю: вот он, плохой любовник.

Общая черта всех великих танцовщиков – они никогда не останавливаются. Работают и работают, расширяя собственные рамки и совершенствуясь.

Я никогда не пропускаю класс и занимаюсь кросс-тренингом. Работаю только с собственным весом, чтобы не перекачаться: отжимаюсь, приседаю, делаю скручивания и т.д. Очень важны кардионагрузки, которые многие танцовщики почему-то недооценивают. Я делаю упражнения со скакалкой, как боксеры. Это работа с сердечным ритмом и дополнительный тонус для ног, рук и корпуса.

Я часто визуализирую, что я могу улучшить в своем танце. Или как исполнить привычные вещи по-другому.

Танцовщикам очень важно не бояться провалов. Многие, особенно свежеиспеченные выпускники, стараются, чтобы все выглядело идеально, и потому боятся пробовать новое. Они запирают себя в зоне комфорта и не дают своему потенциалу раскрыться.

Ежедневно нужно совершенствоваться хотя бы в чем-то малом. Ищите, над чем вы можете поработать сегодня: пусть это будет лишь координация пальцев или более устойчивое релеве. Хорошо, когда каждый день можно отметить триумфом.

В балете мы всегда стремимся к недостижимому идеалу. Поэтому важно ценить сам процесс. Не только критиковать себя, но и замечать достоинства.

Фото: Вадим Худолий

Posted by:Полина Булат

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *