Денис Матвиенко: “В балете мы не питаемся святым духом”

Денис Матвиенко руководит балетной труппой Новосибирского оперного театра, танцует в Мариинке на позиции приглашенного солиста и время от времени приезжает в Киев, чтобы исполнить партию Джея Гэтсби в спектакле The Great Gatsby Дуайта Родена. Титулованный танцовщик – в прошлом приглашенная звезда Большого театра и Парижской оперы, художественный руководитель Национальной оперы Украины – сейчас больше заинтересован в своих проектах. О них, своих отношениях с Киевом и работе руководителем труппы Денис рассказал Balletristic.

С оперным театром (имеется ввиду Национальная опера Украины, где Денис Матвиенко был худ. руководителем с 2011 по 2013 гг. – прим. ред.) – это как с бывшей женой. В процессе развода ты ее ненавидишь, потом вы не общаетесь, а со временем ты уже можешь пошутить с ней, поязвить. Вот у меня уже как раз последняя, нормальная стадия.

Меня приглашали в Киев на гала-концерт в честь юбилея педагога Владимира Денисенко. А за неделю организатор позвонил и сказал: «Слушай, ко мне подошел  директор театра (Петр Чуприна – прим. ред.), и попросил, чтобы ты не приезжал».

То, чем мы занимаемся с Сашей и Лешей (Александр и Алексей Полевые, продюсеры проекта The Great Gatsby – прим. ред.) – для меня отдушина. В государственном театре никогда не будет полной творческой свободы. А здесь я реализую то, что хочу, и так, как я хочу. У меня большой творческий багаж, и нужно эти знания куда-то выплескивать.

В каждом городе свой специфический зритель. В Новосибирске люди больше воспитаны на классике, они со своей традицией. Когда я хотел там поставить спектакль «Пер Гюнт» своего любимого хореографа Эдварда Клюга, у нас с директором Владимиром Кехманом было столько споров, что я собирался увольняться. Он сказал: «Здесь не поймут». И я ответил: «Ну так давайте воспитывать. Иначе, зачем мы здесь? Давайте рискнем!». И победил.

«Пер Гюнт» Клюга – сумасшедшее произведение. Не совсем балет, скорее драматический спектакль с танцами. На сцене – вурдалаки, тролли. Журналисты, когда увидели, были в шоке. На форумах писали: «Что за траву курит хореограф?» В хорошем смысле. Спектакль идет уже год и постоянно с аншлагами.

В Нацопере я пытался в кратчайшие сроки приблизиться к тому, что сейчас идет на мировых сценах. Это было несложно – в театре ничего не происходило, и публика изголодалась. Если бы я до сих пор был в Нацопере, идей, чем удивлять Киев, хватило бы на 10 лет. В Новосибирске с этим посложнее.

Иногда я ненавижу быть художественным руководителем. Честно скажу. Например, несколько дней назад мне пришлось сообщить 4-м людям, что они уходят на пенсию.  А с 2-мя я не продлеваю контракт. Это нелегко. Но я убежден, что люди не соответствуют своему делу по своей вине. И иногда – по вине родителей.

Когда детей отдают в балет – это несбывшиеся мечты родителей. Например, я первый классический танцовщик в 3-м поколении артистов. Это несбывшиеся мечты. Но я не жалею, мне все удалось. Мне повезло, я способный для балета.

Нам очень важно соответствовать балетным критериям: пропорции, красота, физика, сила, здоровье. У меня есть танцовщики, которые так стараются каждый день, работают адски. Но простоят в кордебалете всю жизнь. Мне их жалко, но я ничего изменить не могу.

Искусство вообще жестокое. Иногда человек одарен физически, но умом ограничен. Это очень видно на сцене. И это еще хуже, чем отсутствие данных.

Педагогом нужно уметь быть. Нельзя всех учеников – под одну гребенку, нужен индивидуальный подход. Пусть принцип движений один, но каждый ученик будет делать их по-своему. У всех людей разные пропорции, вес, толщина и ширина связок – от этого очень многое зависит. И некоторые педагоги, даже понимая это, устают и просто механически делают свою работу.

Танцовщик должен быть хладнокровным. Та легкость, независимость на сцене достигается именно через хладнокровие. А как иначе? Классический балет – это чистая математика и физика.

В Киеве (и это, наверное, была моя ошибка) я требовал от людей так, как всю жизнь требовал от себя. А потом одна балерина сказала мне: «Не все могут, как ты». С тех пор я часто об этом задумываюсь. Нельзя мерить по себе, все люди разные.

Я смотрю на своего ребенка, и понимаю, что вообще не помню своего детства. За 10 лет в училище его просто не было.

Работать меня подстегивает только любовь. Безграничная любовь к своей профессии, которую мне дали педагоги. Она же потом превращается в азарт, в наркотик. Не важно, как назвать, главное, что это тебя двигает. У нас нельзя стоять на месте.

В Европе в балете сейчас очень большой кризис, потому что количество танцовщиков не соответствует количеству театров.

Youtube сделал наше искусство дешевле. Теперь все можно увидеть прямо в телефоне.

Редко, когда молодой артист хочет танцевать только модерн. Он хочет прыгать saut de basque и крутить 32 фуэте. Потому что он этому учился. Он положил на это 8-10 лет своей жизни и хочет танцевать «Дон Кихот», «Лебединое озеро». А потом уже модерн.

Я за честную здоровую конкуренцию.

Когда артистам платят за выходы на сцену, в театре начинается большая конкуренция. У нас в новогодний период за 24 дня было 30 «Щелкунчиков». Полные залы. Артисты одни и те же, по два спектакля в день танцевали. Молча, скрипя зубами – потому что это большие деньги. Да, это своего рода конвейер. Но я никогда не говорил, что мы в балете святым духом питаемся. Мы такие же земные. И нам надо есть и зарабатывать.

Я такой многогранный, что везде успеваю – и танцевать, и руководить, и преподавать. Хотя, признаюсь, уставать начал больше.

Как у танцовщика у меня уже нет амбиций. Какие могут быть амбиции в 39 лет, когда в балете у тебя все в прошлом? Конечно, есть хореографы, с которыми мне бы хотелось поработать. Амплуа, которые хотелось бы воплотить. Но это не амбиции. Это желания, мечты.

В The Great Gatsby я начинал как художественный руководитель проекта. Сейчас – я только танцовщик. Я просто физически не успеваю делать больше.

Давайте тему отношений с сестрой пропустим (Алена и Денис Матвиенко вместе начинали работу над проектом The Great Gatsby, но после продюсерами стали Александр и Алексей Полевые – прим. ред.). Так бывает во всех семьях – есть хорошие воспоминания, есть плохие. Когда что-то происходит, это вина или заслуга обеих сторон.

Танцем невозможно насытиться. Тот же Нуреев или Барышников, я уверен, не перетанцевали все, что хотели. Это невозможно.

Мне не интересно создавать хореографию. Мне интересно создавать что-то масштабное, что-то необычное. Чтобы спектакль не делили на балет, музыку, свет и эффекты, а воспринимали как цельное произведение.

Мы должны давать людям эмоции.

* Денис Матвиенко выступит в проекте The Great Gatsby
16 апреля – в Киеве
17 апреля – в Одессе
19 апреля – в Харькове
20 апреля – в Днепре
23 апреля – во Львове

Иллюстрации: Анна Гончарова.