Ревью: “Кармен-сюита” на сцене Национальной оперы Украины

23 января на сцене Национальной оперы Украины прошел одноактный балет “Кармен-сюита”, изначально поставленный для легендарной примы Большого театра Майи Плисецкой в 1967 году. В 1973 году балет в Национальную оперу Украины перенесли братья Плисецкой – Азарий и Александр, хорошо знакомые с оригинальной хореографией Альберто Алонсо, автора “Кармен-сюиты”.

ТЕКСТ: АННА НИКУЛИНА

Танцевальная техника киевских артистов и хореографический каркас очень близки к существующим записям постановки, где Кармен танцует сама Плисецкая. Киевская версия отличается от современных интерпретаций, которые зачастую показывают Кармен вульгарной девушкой легкого поведения. Нынешние балерины, к сожалению, излишне эротизируют главную героиню и основные дуэты балета, эксплуатируя стереотипный образ цыганки. Постановка Национальной оперы Украины сохранила сложный образ Кармен, изначально придуманный Плисецкой на основе одноименной новеллы Проспера Мериме (1845) и оперы Жоржа Бизе (1875). Даже высота батмана у Кармен в исполнении Натальи Мацак соответствовала оригиналу, редко превышая 90-120 градусов и не отвлекая зрителя от самого содержания балета, музыки и актерской игры.

Важно понимать, что роман Мериме и опера Бизе – не первые произведения в истории, которые фокусировались на образе цыганки. Образ Кармен, как этнически и расово “иной” женщины, используется с 15 века. Часто он собирательный и отражает неутешительное положение национальных и культурных меньшинств в Европе. В балете “Кармен-сюита”, как в новелле Мериме и в опере Бизе, образ цыганки или “иного” человека усложняется гендерными стереотипами и исторической стратификацией европейского общества. Если у Мериме Кармен – опасная и жестокая, а у Бизе – флиртующая и кокетливая, то в постановке Национальной оперы героиня впитала черты обоих образов (или стереотипов). В дуэте с Тореро Кармен-Мацак сохраняла молчаливое напряжение, тихую осторожность и расчетливую скрытность. Эмоционально наполняла долгие паузы и статичные позы, нарушающие обычное течение балета. В дуэтах с Хозе её Кармен, кокетливая и легкая, обнаружила техническую виртуозность в поддержках. Балерина создала гибкий образ, который подчеркнул существующие стереотипы, но окончательно не поместила свою Кармен ни в один из них.

Интересно, что и опера, и балет, и современные постановки следуют финалу новеллы – убийству свободолюбивой Кармен офицером Хозе. В Советское время такой финал мог намекать на репрессии и служить артистическим протестом, но сегодня символизм балета не обладает такой четкой коннотацией. Однако киевская постановка сохраняет изначальное противостояние между “аутсайдером” общества и государством. Когда Хозе пронзает Кармен ножом, Рок застывает в поддержке с Тореро, а судьи прикладывают маски к своим лицам, не желая брать ответственность за увиденное убийство, совершенное офицером.

 

Посмотреть эту публикацию в Instagram

 

Публикация от Валерия Овсяник (@auleraay)

Как у Алонсо, киевскую “Кармен-сюиту” открывает изображение головы черного быка на красном фоне. В оригинальной версии бык украшал задник в течение всего балета, глядя на публику своими устрашающими пустыми глазами. Позже изображение подняли и подвесили к потолку, как флаг – видны остались только пустые глаза, наблюдающие за публикой. В сцене убийства Кармен судьи закрывают лица черными масками с таким же разрезом глаз, как и у быка. Они – одно целое с “нависающим” быком, самим государством.

Безусловно, это всего лишь одна из трактовок сценографии. Но в одном из своих интервью Борис Мессерер отметил, что зачастую антисоветские художники шли работать в театр, поскольку абстракционизм и символизм там были разрешены и относительно не наказуемы. Всегда можно было сказать, что бык – это всего лишь бык, деревянный забор – всего лишь забор арены для корриды, а Кармен – всего лишь цыганка.

Кто такая Кармен в киевской постановке, остается для меня загадкой, но, может, в этом идея: дать зрителю увидеть свою Кармен. В то же время, ключевая мысль балета остается неизменной: “иное” поведение “иного” человека в обществе наказуемо и порицаемо государством. Как и в 1967 году, балет задает зрителю философский и культурный вопрос: насколько толерантно наше общество?